Новости

История о том, как маленький мальчик снялся в большом кино, исполнив заветную мечту


Николаю восемь лет. Не смотря на столь юный возраст, его можно без преувеличения назвать киноманом со стажем. Кино он начал смотреть рано. Смотрит много и с большим удовольствием. Репертуар, который в ходу у сверстников, его не больно волнует. Всякие там «Человеки-пауки» и им подобные супергерои занимают в его кинотеке самые дальние полки. Просто ради того, чтобы иметь представление. Разве что «Ззвездные войны» он рассматривает всерьез и готов обсуждать с кем угодно, чем отличаются фильмы Лукаса от всевозможных подражателей. В особом почете у Николая классика, и все больше – советская.


Несколько месяцев назад Николай всерьез решил снимать кино. Стал смотреть на Ютубе ролики про кинопроизводство, читать тематические сайты в интернете и писать сценарий собственного фильма. Пока этот документ умещается на одном тетрадном листе и более напоминает поток мыслей, но он все время над ним работает, и я верю, что рано или поздно он сформируется во что-то более или менее понятное.

Меня перспектива стать ассистентом невеликого русского режиссера немного страшит, потому что это потребует времени, которое вечно в дефиците, и освоения компьютерных программ для видеомонтажа, ведь понятно, кому придется быть оператором и видеоинженером. Но я виду не подаю, подбадриваю человека. Считаю, что иметь цель в жизни лучше, чем ее не иметь.


В ноябре мне стало известно, что в Нижнем Новгороде снимут несколько сцен художественного фильма «Черновик» по роману Сергея Лукьяненко. К своему стыду я не читал раньше этого произведения, но имя автора говорит о многом. Еще больше говорит мне имя режиссера Сергея Мокрицкого, которого я после выхода «Битвы за Севастополь» считаю одним из лучших мастеров современного кино. По счастливому стечению обстоятельств, сложилось так, что я оказался причастен к организации съемочного процесса в метрополитене и с самого начала контактировал по этому поводу с представителями кинокомпании. Во время одной из бесед я поинтересовался, нельзя ли привести на съемку сына. И, к моей огромной радости, услышал в ответ, что привести сына не только можно, но и нужно, потому что режиссеру нужны в кадре дети.

Николаю я до последнего ничего не говорил о предстоящей съемке, опасаясь, что она может по каким-то причинам отмениться и это станет настоящей трагедией для ранимой творческой натуры.


И вот наступил долгожданный день. Чтобы не обидеть Петю, который во всем пытается подражать Николаю, я планировал взять на съемку двух сыновей. Но Петр, к моему удивлению, отказался. Его совсем не привлекла перспектива ехать в такой мороз куда-то на ночь глядя ради участия в каком-то там кино. Коля же напротив сгорал от нетерпения.


Когда мы приехали в депо, там полным ходом шла подготовка к съемке. Киношники устанавливали и настраивали свое оборудование, готовили вагоны, заменяя нижегородские схемы линий метрополитена на московские, потому как по сценарию действие происходит в Москве. Коля смотрел, не отрываясь.


В гримерке в это время на глазах происходило перевоплощение. Парень и девушка в вычурных готических нарядах превращались в экстравагантных готов, покрытых пирсингом. Николай был потрясен тем, что пирсинг можно наклеить на лицо клеем. Сказал, что ему обязательно нужно купить все необходимое для этого.



На площадку приехал режиссер Сергей Мокрицкий. Нас представили друг другу, а я, в свою очередь представил ему Николая, не забыв упомянуть, что это тоже будущий режиссер. Сергей Евгеньевич немало удивился столь юному возрасту коллеги, но даже и тени сомнения в серьезности намерений будущего кинематографиста не высказал. Напротив, он с интересом начал расспрашивать, о чем Николай планирует снимать, как он видит своих героев, каким располагает бюджетом.



- Вот я сейчас снимаю фильм, в котором герою нужно выбрать между бессмертием и любовью, - поделился с коллегой мэтр. – Это очень непростой выбор. Представь себе, что ты можешь жить вечно, но при этом тебе нужно отказаться от мамы с папой. Ты смог бы променять свою семью на бессмертие?

- Наверное не смог бы, - неуверенно ответил тот.

- Вот мой фильм о том, как сложно сделать такой выбор. А о чем будет твой фильм?

- Пока я точно не знаю. Знаю только, что это будет древняя Русь.

- А ты понимаешь, что выбор другой эпохи тебя ко многому обязывает? Тебе потребуются костюмы.

- Да, я уже с мамой это обсуждал, она обещала помочь с костюмами.

- А кто твой герой? Он знатного рода будет или просто мужик?

- Я думаю, что крестьянин.

- Это хорошо! Костюм в этом случае тебе обойдется дешевле, чем если бы он был князем.



Сергей Евгеньевич настолько увлекся беседой с подрастающей сменой, что позабыв все дела, стал подробно рассказывать о том, какие этапы подготовки проходит режиссер перед съемкой фильма. Он вынул из рюкзака толстую папку с рисунками. Мы с Николаем с удивлением узнали, что прежде чем снимать кино, художник под руководством режиссера делает раскадровку. Прорисовывает каждый кадр картины, каждый эпизод.



Он показал раскадровку тех сцен, которые предстояло снять в эту ночь в метрополитене. 



Затем взял коллегу за руку и повел непосредственно на площадку, объясняя и показывая, где будет стоять герой, как будет выезжать камера, и что будет происходить с героем дальше.



Затем он провел его в соседний вагон, где к этому времени была оборудована походная студия. Место режиссера перед монитором, на который выводится картинка с основной камеры. Именно такой ее увидят зрители на экране кинотеатра.



- Николай, что ты думаешь об освещении? Тебе оно нравится? – поинтересовался у коллеги Сергей Мокрицкий, показывая на экран монитора.

- Мне нравится, - пожал плечами Коля, не особенно понимающий толк в освещении.

- А вот мне не нравится, - ответил режиссер и потянулся к рации. – Ребята, что там со светом у вас? Мы что тут сериал «Мамочки» снимаем или остросюжетное кино?


Рация, как поняли мы с Николаем, – неотъемлемый инструмент любого киношника. Она есть у каждого члена съемочной группы. Все команды, которые отдает режиссер и его ассистенты, слышит вся группа, включая тех, кто в этот момент находится не на площадке.



По рации объявили 15-минутную готовность. В вагон стали стягиваться люди – члены съемочной группы и актеры массовки.



Общение со старшим товарищем пришлось прекратить. Сергей Евгеньевич погрузился в работу, а Николая увели к месту его дислокации на время съемок. Он изображал мальчика, который едет в метро вместе со своим папой. Роль папы досталась угрюмому мужчине в белом пуховике.



Эх и нелегкая это работа – снимать кино! Сцену, которая на экране будет длиться всего несколько секунд, снимали в течение двух часов. И это – не считая еще нескольких часов, которые ушли на подготовку площадки и последующий демонтаж оборудования. И все ради того, чтобы воплотить в жизнь идею режиссера. Ему очень хотелось, чтобы камера прошла сквозь стекло показала героя снаружи сквозь прозрачную дверь движущегося по тоннелю вагона, а потом медленно вплыла внутрь. На то, чтобы воплотить эту идею в жизнь, потребовалось около пяти часов, не считая того, что заранее пришлось заказывать бутафорскую дверь край, которой вырезан до самого стекла.



Около 22.00 по рации объявили двухчасовой перерыв. Следующие сцены необходимо было снимать в движущемся поезде. Для этого нужно было дождаться, пока закроется метрополитен и диспетчер даст добро выехать в тоннель. Я планировал уехать домой после завершения первого этапа съемки, потому что поездка в тоннель сулила бодрствование до самого утра. Если садишься в этот поезд, пути назад уже не будет и придется провести в нем следующие пять часов – с полуночи до 5 утра. Сын взмолился. Сказал, что он выдержит хоть до шести утра, что для него сейчас в жизни нет ничего важнее, чем остаться в команде и увидеть все, что будет происходить в тоннеле. Сердце отцовское – не камень. Я поддался на уговоры.

Сергей Евгеньевич оценил мужество своего юного товарища и пообещал вознаградить его, дав ему настоящую роль, хотя, конечно, эпизодическую.



Я нисколько не пожалел о том, что мы остались до утра. Участие в съемках, которые проходят в движущемся поезде – событие незабываемое. Студию и большую камеру с тележкой с собой в поезд не взяли. В движущемся поезде невозможно подключиться к электросети. Все сцены снимали на ручную камеру, работающую от аккумулятора. Дубль за дублем снимали мельчайшие фрагменты будущего кино. Вот герою становится плохо, вот он садится на корточки.



Вот смотрит на свои руки.



Парочка готов смотрит на то, как ему стало плохо и шепчется.



Дяденька, которого играл сам Мокрицкий, протягивает парню воды, тот пьет. Люди в вагоне смотрят на героя – кто-то с сочувствием, кто-то с осуждением, принимая его за пьяного. Под утро пришла очередь Никола посмотреть на героя. Его киношный отец, недовольный тем, что ребенок смотрит на этакое безобразие, закрывает ему рукой глаза. Сцену с Николаем снимали три раза.



В пять часов вместе со съемочной группой мы вернулись в депо. Отблагодарили Сергея Мокрицкого за сбывшуюся мечту, за доброту его и за «Битву за Севастополь», которую пересматриваем, каждый раз, открывая в ней новые детали. Обняли мастера на прощание и довольные поехали домой. Теперь у Николая целая гора планов. Он уже предложил мне заняться написанием сценария к его фильму, чтобы оставить себе место для режиссерской работы. А более всего его теперь волнует вопрос – как дождаться премьеры «Черновика», которая запланирована аж на декабрь.